?

Log in

No account? Create an account

Я помню

СУДЬБА

То, что я расскажу дальше, помню с детства из скудных папиных рассказов о войне. И всегда задумываюсь: судьба это или совпадение ?
Папа летал в дивизии особого назначения (2-я АКДОН), задачей которой была доставка приказов командования или его представителей на передовую. И то, и другое, естественно, должно было прибыть в целости и сохранности, за что экипаж отвечал головой. И хоть от боя надо было уклоняться, но экипажи гибли, т.к. нередко приходилось летать на малых высотах, чтобы видеть хоть какие-то чудом уцелевшие наземные ориентиры, и самолеты зачастую бывали сбиты наземными средствами.
Однажды папиному экипажу выпало лететь на только что освобожденную от немцев территорию на подступах к Киеву. Перед вылетом приходит к папе штурман другого экипажа и просится вместо него в этот полет. Объясняет, что у него где-то там осталась семья, о которой он ничего с начала войны не знает, а тут вдруг что-нибудь удастся выяснить. Согласовали этот обмен с командирами обоих экипажей, и папа улетел по другому маршруту. А его родной экипаж погиб !
В другой раз предстоит ранний утренний вылет, а у папы вдруг температура под 40, в жару мечется, и командир отстраняет его от этого полета, заменив другим штурманом. Экипаж из этого полета не вернулся.
За две войны папа не разу не был даже ранен, хотя на финской он летал на бомбометание, т. е постоянно был в гуще боевых действий. Правда, приобрел массу недугов , вскоре после войны был комиссован из армии по инвалидности, связанной с прохождением воинской службы, и с этим прожил до 85 лет.

Я ПОМНЮ

ПОБЕГ
Октябрь 45-го года был гораздо холоднее нынешнего : снег прочно лег почти в середине месяца. Мы с мамой улетали в Германию без всяких документов и разрешений. Ёжась от холода, мы приехали на московский аэродром (где потом сделали центральный Аэровокзал) как бы проводить папин самолет в Берлин. Но в этот раз все было задумано иначе.
Авиационный полк, с которым всю войну прошел папа, базировался к этому времени в Берлине на аэродроме Adlershof, и командирский состав уже забрал туда свои семьи. Документы на остальных еще не были готовы и никто с ними особо не торопился. А мы в Москве голодали: папин американский летный паек, рассчитанный на одного человека, мы делили на пятерых. В комнате 14 кв. м, кроме мамы и меня, жила еще бабушка с братом и подругой, и питались мы все вместе. От такого " изобилия" у меня начался голодный понос, который никак не удавалось остановить, и врач сказал маме, что ребенка надо срочно спасать.
И тогда наш отчаянный папа ( он был штурманом), договорился с экипажем, что они нас заберут нелегально. Папа заранее объяснил нам, по какой рулежной дорожке их самолет покатится, и мы должны были стоять так, чтобы при рулежке самолет прикрыл нас от диспетчерской вышки. И мы встали сбоку от дорожки, махали руками, словно прощаясь, и, поравнявшись с нами, кто-то из экипажа втянул нас на ходу за руки в самолет. Только мы взлетели, как поступил приказ диспетчера "Приземлиться". Все заволновались, запихнули нас в крыло, загородили каким-то грузом и пошли на посадку.
Оказалось, что какому-то генералу срочно нужно лететь в Берлин, и ради него самолет вернули. Дело в том, что дивизия, в которой папа служил, была дивизией особого назначения, и в ее задачи, в частности, входила доставка командования и документов к месту дислокации.
Итак, мы летим в крыле, совсем уже замерзаем, и как быть в этой ситуации, непонятно. А генерал, освоившись и сняв шинель, вынул из-за пазухи щенка и извиняющимся голосом пояснил, что щеночка не на кого было оставить, и пришлось взять его с собой, хоть это и не положено. И тогда папа сказал, почему ему пришлось взять с собой семью, и нас выпустили из крыла, благо генерал оказался че-ло-ве-ком.
А по прилете в Берлин папа пошел с повинной к командиру полка, и тот, пошумев для порядка, решил оформить документы на нас задним числом, ибо, во-первых, тоже был хорошим человеком и во-вторых, если бы история получила огласку, под суд могли попасть они оба: слишком недавно окончилась война и ее жесткие законы еще не канули в прошлое. На поправку я пошла уже через неделю.

Птичьи истории

ПРО ВОРОБЬЁВ

Раньше у нас прямо перед окном стояла пятиэтажка, и там в стыках между панелями гнездились воробьи, которые кормились у нас на балконе. Однажды зимой мама высыпала им оставшуюся от обеда гречневую кашу с тушенкой. Прилетела целая стайка, быстренько все подчистила и разлетелась, а один припозднившийся воробей обнаружил кусочек примерзшей тушенки и все пытался его оторвать. Уже совсем стемнело, а он все трудится над этой тушенкой, отчаянно упираясь лапками и отрывая по чуть-чуть. Я переживаю, как же он в такой темноте полетит домой, а мама показывает на ближайший стык и говорит: "Да он вот тут живет". И правда, когда в пятиэтажке зажглись окна, он подлетает к этому стыку, а воробьиха его не пускает, обиделась, наверное. Но потом смягчилась и впустила гуляку, громогласно его отчитав, т.е. "отчирикав". Утром я сажусь позавтракать перед уходом на работу, еще совсем темно, а они вдвоем прилетают на балкон, и он опять принимается за работу, а воробьиха сидит неподалеку и делает вид, что это ее не интересует. После нескольких героических попыток воробей все-таки оторвал остаток тушенки от балконных перил, и в мгновение ока воробьиха метнулась к нему, ухватила это лакомство и скрылась в гнезде.
Ну, прямо все, как у людей : и ревность ("Пошел туда, где гулял"), и контроль (прилетела-таки проверить, правда ли то, что он ей начирикал), и женская хитрость ( она-таки свое получила).
Пару лет назад в районе снесли все пятиэтажки, Воробьи остались без жилья, а мы- без воробьев, и жизнь чуточку потускнела. Но описанная выше сценка так и стоит перед глазами.

Птичьи истории

ДЖУЛЬЕТТА БЕЗ РОМЕО


Канареек Джульетту и Ромео я купила в зоомагазине.Их рекомендовали как дружную пару, потому, мол, и продавали только вдвоем. Он был хорошенький, молоденький, типичного желто-канареечного цвета , а она - постарше и блекло-желтая с серой пестринкой, так себе дамочка. Однако, цену себе определила высокую и красавца Ромео, юнца желторотого, к себе так и не подпустила. Все его попытки завоевать ее сердце встречала злобными выпадами, клевалась отчаянно, и Ромео, промучившись несколько месяцев, скончался. Она в одиночестве совсем заскучала , и начала нести жировые яички.
Сначала я их выбрасывала, но ее настойчивость заставила меня повесить ей на кухонном окошке гнездышко, в которое она немедленно уселась в попытке высидеть потомство. Она так самоотверженно в нем сидела, что ее можно было даже погладить по спинке пальчиком, о чем прежде нечего было бы и думать. Высидев положенное время и убедившись в бесплодности своих усилий, она бросила это занятие и стала снова малообщительной и даже диковатой птицей.
И тут на недельку приезжает к нам Зося, гостья из Львова. В первое же утро во время завтрака Джульетта вылетает из клетки, усаживается на руку к Зосе и начинает целовать ей пальчики, как-то нежно напевая при этом. Мы онемели от неожиданности, а Зося гладит ее и по лапкам, и по клювику, а та просто млеет. Так проходит несколько дней, а я все время думаю, в чем же причина такой метаморфозы. И наконец меня осенило. Я попросила у Зоси ее лак , накрасила себе ногти, чего я раньше избегала, и Джульетта стала моей. Я тоже могла ее гладить сколько угодно, почесать ей головку, и она даже садилась мне на руки, если я, например, готовила или мыла посуду, все время норовя поцеловать мои ногти. Видимо, красный цвет ногтей и их твердая поверхность заменяли нашей чадолюбивой мамаше открытые клювики ее невылупившихся птенцов.
Вскоре после Зосиного отъезда я ногти красить перестала (они у меня от лака начинают слоиться), и канарейка снова стала, как чужая. Для ее утешения мне пришлось купить ей оранжевого кенаря Тимошку, о котором я уже писала.Он ей явно понравился , но не зря говорят:"Отольются кошке мышкины слезки"! Тимошка на эту желто-пегую старушку и смотреть не захотел, хоть и не обижал ее, и она, затосковав, вскоре умерла.

Птичьи истории

ТИМОШКА

Это был оранжевый кенарь, оказавшийся никудышным певцом(или я - никудышным учителем), но зато единственной моей птицей, умевшей со мной играть. В то время я училась на курсах кройки и шитья, а на кухне стояла моя ножная швейная машинка, на которой я выполняла домашние задания. При этом крышка машинки откидывалась и превращалась в небольшой столик, на котором размещалось мое будущее "творение". По строгим учебным канонам изделие полагалось силковать (сметывать по контуру выкройки широкими стежками каждую деталь, а потом их разрезать, так что вокруг каждой детали получалась этакая бахрома из силков- кусочков ниток, торчащих вверх. Тимошка обожал, улучив момент, повыдергивать эти силки, а поскольку я его отгоняла, он нырял мне прямо под руки и азартно щебетал при этом. Другим его развлечением было, ухватив конец нитки у катушки, отлететь с ним на холодильник, и мы играли в "перетягивание каната". Я тянула нитку к себе, а он к себе, да иногда так сильно сопротивлялся, что я могла бы его с холодильника стащить за эту нитку, зажатую в клюве. А он готов был повторять свой маневр еще и еще, пока мне не надоедало.
Однажды он улетел. Дело было так. Чтобы птичка не могла улететь, на каждую форточку папа поставил рамки с сеткой. И только в моей комнате такой рамки не было, и я держала дверь туда закрытой. Окно моей комнаты находилось рядом с окном кухни, где всегда стояла птичья клетка. В тот день было очень жарко, Тимофей летал по квартире, и я открыла балкон на кухне, а дверь в кухню закрыла.И вот сижу я за машинкой и вдруг краем глаза вижу, что Тимошка парит в воздухе за стеклом перед моим лицом. Видно, сквозняком открыло дверь моей комнаты, и птичка выпорхнула в форточку. Пока я выскочила на балкон, Тимофея и след простыл. Побежала я его искать. Думала, где-нибудь с воробьями в кустиках устроился, обошла вокруг всего дома, всех спрашиваю, никто его на видел. Плетусь уныло к подъезду, а сверху мне какая-то соседка кричит, что птичка у них на балконе. Я заскочила к себе, взяла клетку, иду к этой соседке, а он уже перелетел на балкон квартиры повыше, где никого не оказалось. Возвращаюсь я к этой соседке, выставляю с балкона на вытянутых руках клетку, зову Тимошку, и он (можете себе представить?) тут же прилетает и начинает деловито есть. А пока я ехала вниз в лифте, он счастливо запел, как умел.
Этот дурачок даже не смог попользоваться свободой! Ему была так дорога его клетка, что он и вылетел-то из моей форточки только ради нее и попорхал передо мной, чтобы я его впустила, а все остальное время сидел на каком-то балконе и ждал, когда я его найду.

Птичьи истории

ПЕТРОВАН

Его принесла на работу одна из сотрудниц, подобравшая невзрачного серо-голубого волнистого попугайчика около своего дома. Всем захотелось на него посмотреть, и он мгновенно выпорхнул из коробки, сделал круг по лаборатории и приземлился ко мне на плечо. Оказалось, что он уже обещан другой даме, которая его и забрала. Однако вскоре она принесла его обратно, и тогда он попал ко мне.
Я назвала его Кирюшей и с этим именем он прожил у нас с неделю. Потом прилетел ко мне на плечо и доверительно пробормотал в ухо:"Петруша, Петруша!" Я возражать не стала, и больше за все годы нашей совместной жизни он этого не произносил, как, впрочем, не говорил и ничего другого, рассчитывая на понимание без слов, в чем и не ошибся. Между собой мои домочадцы называли его Петрованом, но к нему обращались исключительно вежливо: Петруша.
Оказалось, что у него есть некоторые дурные привычки. Он был явно неравнодушен к спиртному и к соленым огурцам. Первое время он облизывал каждую банку с соленьями и танцевал вокруг нее на столе, но мы проявили твердость характера, зная, что это ему вредно, и постепенно он отвык. Правда, стал удовлетворять эту свою потребность красной икрой, не упуская случая стремглав налететь на бутерброд в хозяйских руках и урвать пару икринок. Труднее оказалось со спиртным, поскольку оно появлялось на столе редко, только по праздникам, да и то в маленьких рюмках. И в нем сразу вспыхивала былая страсть, он норовил плюхнуться в вино сверху, садился на руку, когда подносили рюмку ко рту, так что приходилось с ним буквально бороться. А однажды на восемнадцатилетии дочки моей подруги он умудрился-таки искупаться в ее бокале с шампанским. Потом и эта тяга прошла.
Зато появились новые привычки: он стал купаться над кухонной раковиной под струей воды, давая знать о своих намерениях, сев на руки и как-то по-особенному мурлыкая. И тогда надо было сделать воду тепленькой, сложить вместе две пригоршни, и он начинал бесстрашно плескаться прямо в руках, поднимая облачко брызг.
А уж за обеденным столом он стал полноправным хозяином, бегал от тарелки к тарелке, выбирая, что ему нравится, а мы выдвигали ему на краешек понравившийся кусочек. Однажды приехала ко мне в гости подруга-вирусолог, у которой была профессиональная осторожность к потенциальным вирусоносителям. А Петруше захотелось жареной картошечки из ее тарелки. Катя его осторожненько отгоняет: "Иди к хозяйке", а он настаивает. Потом подбежал к моей тарелке, схватил кусочек картошки, вернулся к Катерине, положил на ее тарелку и стал есть. Кате пришлось со смехом сдаться.
Он понимал слова и умел развлекать гостей. Попросишь его:"Петруша, сделай бабочку!", он сядет на руку, развернет крылышки вертикально и быстро-быстро ими трепещет. Когда я завела щенка, они стали ревновать меня друг к другу. Только Мушка уткнется в меня носом, Петруха тут как тут на моей коленке и норовит ее в нос клюнуть, хотя обычно любит посидеть на плече или на руке. Когда после десятидневного отсутствия меня привезли из больницы домой, он прилетел мне на грудь, стал целовать в губы и подбородок и петь, петь, как никогда раньше, у меня даже слезы потекли, так растрогалась. Прожил он у нас лет семь, никогда не болел, просто однажды утром я обнаружила его мертвым на дне клетки. Ну, как такого забудешь?

Птичьи истории

Вы,наверное, недоумеваете, почему это я всё про птиц? А тому есть две причины: в настоящем я только их и могу наблюдать, ибо мой горизонт (надеюсь, временно) сузился до пары моих балконов, а во-вторых, с самого моего детства мы держали дома птичек. Нет, конечно, если их не выпускать из клетки, то кроме ежедневной шелухи от корма, пуха и пера в период линьки и надоедливого, порой , щебетания, можно и не заметить ничего примечательного. Но мы-то старались постоянно держать дверцу клетки открытой, и тогда наш дом становился их домом, и они вели себя доверчиво и по-хозяйски. Многие из них оказались столь яркими индивидуальностями, что навсегда оставили след в моей душе. О некоторых я еще расскажу.
А ко всем вольным птицам я и теперь отношусь с интересом и вниманием, а они ко мне ( иногда ) с удивительным бесстрашием.
Например, один воробей в морозную зиму ночевал у меня на шкафу две ночи подряд. Тогда у нас еще хорошо обогревались батареи, и форточка всегда была чуть приоткрыта. Прийдя с работы, я зажгла свет , и он от неожиданности сорвался с насиженного места и заметался вокруг люстры. Я замерла у двери, и воробей, успокоившись, уселся обратно и вскоре заснул, спрятав голову под крыло. Чуть переждав, я подкралась и насыпала на угол шкафа немножко пшена. Проснулся он, только когда мне понадобилось влезть в шкаф за халатом. Лениво высунул голову, спокойно перелетел на книжную полку , а заметив корм, вернулся на шкаф и поел. Утром мне пришлось открыть настежь окно и хлопать в ладоши, чтобы выгнать его наружу. И каково же было мое удивление, когда на следующий вечер я застала его на прежнем месте, и все опять повторилось сначала. На другой день на улице потеплело, и больше он не прилетал.
Таких историй было много, и я поэтому не верю, что прилет птицы в окно - плохая примета. Но об этом - в другой раз.

Пернатые Pussy Riot

У меня каждое лето на балконе стоит большая эмалированная посудина с водой, и кто только к ней не летает! Чаще всех, конечно, голуби, которые любят не только попить, но и ванну принять, иногда сразу вдвоем, а потом нагло плюхнуться своими увесистыми тушками на мои цветочки. Пришлось мне их оберегать, втыкая между растениями стебли засохших цветов от почивших в бозе букетов. А тут на днях прилетели на балкон 3 синицы-озорницы попить водицы. Напившись вволю, они словно захмелели и устроили мне своеобразный "панк-молебен". Одна из них взгромоздилась на бывшую розу и ну обрывать с нее сухие лепестки, которые веером посыпались на пол. Вторая в это время уселась на колючий стебель этой же розы и снизу пыталась согнать соперницу. Когда ей это удалось, она торжествующе взлетела на макушку цветка и стала выклевывать торчащие из нее тычинки. А третья в это время попыталась ощипать старую хризантему, что ей не показалось столь же интересным, и тогда она стала бегать по перилам балкона и нервно попискивать. А потом вдруг влетела ко мне в кухню через полуоткрытую балконную дверь, села на подоконник и пару раз попробовала проклюнуть оконное стекло. Убедившись в бесполезности этого занятия, она выпорхнула наружу, и все трое улетели. Все это произошло в столь стремительном темпе, что я и нескольких глотков кофе выпить не успела.
Птички напомнили мне Pussy Riot : ведь и им можно было бы приписать "частичную деградацию личности на почве активной жизненной позиции", что, как не смешно, было заявлено в отношении наглых девиц.

Птенцы вылетели!

Последнюю (перед вылетом птенцов) неделю мои трясогузки очень нервничали. Стоило мне выйти на балкон, как птенцы в своем закутке начинали тихонько свиристеть, а оба родителя незамедлительно появлялись в воздухе в метре от балкона на уровне моего лица и во всю мощь своих горлышек угорожающе тИкали, стараясь меня прогнать.А после моей ретирады победоносно бегали по перилам, закрепляя свой успех. В один из вечеров, едва окончился очередной дождь, на дереве перед моим окном начался многоголосный переполох , в котором различались родительские тиканья на фоне испуганного массового щебета птенцов. Стало быть, свершилось! Через пару дней я осторожненько заглянула-таки в их опустевшее обиталище, и трясогузка тут же объявилась на балконе, но уже без угроз, а просто села в ближайший ко мне ящик с цветочной рассадой и что-то там поковыривала, пока я тихонько не ушла. И теперь каждый раз, когда я выхожу что-нибудь полить или прополоть, кто-то из родителей ( я их не умею различать) прилетает и садится поблизости на ветку или прямо на балкон,тикая уже тихонько или даже нежно. Я думаю, здоровается.
Со второго балкона мы сняли кормушку, потому что семечки кончились, да и пора переходить на самостоятельный образ жизни.Там до последних дней кормились синички и чижи (или зеленушки?). Дубоносы уже давно стали обходиться без нашей подкормки. Взрослые птицы сразу все поняли и переключились на соседскую кормушку, а "синичата " вот уже второй день прилетают на то место, где висела их столовая, и, трепеща крылышками, как перед мамой, отчаянно в голос требуют обеда. Сердце женское -не камень, иногда иду на уступки (в виде пшена или крошек хлеба), да только голуби тут как тут, хоть мы их и не приваживаем.
Очень неспокойное место выбрала наша трясогузка для обитания! Сейчас расширяют Ленинградку прямо напротив нашего дома, для чего не только спилили деревья, но и с шумом и треском взламывают бывший тротуар , вместо которого проложили временный деревянный настил метрах в 10 от окон. Бедная птичка затаилась, и даже на балконе не появляется, залетает в гнездо прямо с торца, на уровне пола. А у нее не много, не мало, а 4 яичка отложены! В прошлом году она по-хозяйски расхаживала по перилам, пила из лейки и даже пыталась согнать нас с "ее территории" в квартиру, грозно "тикая" на нас с ближайшей ветки. А сейчас ее не видно и не слышно. И вдруг сегодня Наташе пришло в голову посушить свои постирушки на этом балконе, чего мы вообще никогда не делали. И будущая мамаша незамедлительно прилетела на разведку, пробежалась по перилам вдоль всего балкона, с опаской поглядывая на висящую пестроту, которую еще и ветер изрядно треплет. Перевесить белье в ванную Наташа не согласилась, и теперь я переживаю, не оказалось бы брошенным гнездо . Птичку жалко! На даче, если я замечу гнездо в крыжовнике, я даже мимо этого куста не пройду, даже траву вокруг не скашиваю, пока птенцы не вылетят, а тут такая людская бесцеремонность!